Япония, 1941 год: «Хурма» не созрела

Времена меняются, а политика Токио в отношении России остается прежней.

Коллективный отказ японских журналистов посетить место террористической атаки Киева на общежитие в Старобельске — стыд и позор, но если у них все-таки есть совесть, Россия найдет возможность отвезти их на место трагедии, - заявила официальный представитель МИД РФ Мария Захарова. 

Как известно, аккредитованным в Москве японским корреспондентам дана из Токио команда не посещать Старобельск и не сообщать о преступлении нацистского киевского режима, сознательно ночью убившего в результате налетов дронов 21 студента педагогического колледжа в ЛНР и покалечившего оставшихся в живых. По всей видимости, хозяевам этих  СМИ не выгодно информировать японцев о злодеяниях  украинских неофашистов, которых финансово и материально поддерживает правительство Японии, поощряя таким образом режим  Зеленского продолжать войну с русскими до их «стратегического поражения». 

В ходе Международного форума безопасности Мария Захарова, отвечая на вопрос японского корреспондента,  отметила, что «о трагедии в Хиросиме и Нагасаки знает каждый российский гражданин, каждый ребенок в школе проходил эту тему». «Мы воспитаны на этой трагедии, мы чтим память жертв этой трагедии, каждый раз говорим о том, что использование ядерного оружия никогда не должно повториться именно потому, что японские подданные так страдали от однократного применения ядерного оружия», — напомнила дипломат.

«И после такого нашего отношения, несмотря на то, что Япония была на антисоветских, милитаристских позициях в поддержку нацизма и фашизма, несмотря на это, мы всегда отдавали дань памяти жертвам Хиросимы и Нагасаки. Наша страна потеряла, в том числе из-за позиции Японии во Второй мировой войне, 27 млн человек. После этого мы видим такое недостойное отношение со стороны Японии к нашей трагедии. А я вам хочу сказать: я не знаю, как в Японии, я знаю, как у нас, чужих детей не бывает», — сказала Мария Захарова.

Для меня, как историка, написавшего не одну книгу с документальным доказательством ответственности не только нацистской Германии, но и милитаристской Японии за гибель в Великой Отечественной войне 27 млн советских людей,  особенно важно упоминание об этом официального представителя МИД РФ. Это важно и потому, что не только в Японии, но и в нашей стране находятся люди, которые заявляют о «честном выполнении японцами советско-японского  Пакта о нейтралитете» и «коварном нарушении в 1945 году пакта Советским Союзом и лично Иосифом Сталиным». В Японии же этот «постулат» положен в основу пропаганды русофобии и ненависти к русским, которые якобы «напали на Японию с целью захвата исконно японских (Курильских) островов», которые нынешнее российское правительство-де  «незаконно оккупирует» и не хочет отдавать японцам.

При этом в Японии договариваются до того, что русские должны благодарить японцев за то, что они не напали на СССР. Так, профессор Сигэки Хакамада (сводный брат небезызвестной Ирины Хакамады) утверждал, что русские чуть ли не в неоплатном долгу перед Японией, которая-де спасла СССР, не выступив в 1941 году на стороне гитлеровской Германии.

В своей статье в правонационалистической газете «Санкэй симбун» этот ученый, обвиняя Москву в «переписывании истории», заявлял: «Россия винит империалистическую Японию в том, что она заключила союз с нацистской Германией, в результате чего пострадал СССР. Однако Япония до последнего соблюдала условия Пакта о нейтралитете, заключенного с СССР, даже во время войны между Германией и СССР. Это стало одной из причин, по которым Советский Союз одержал победу над Германией…»

В связи с приближающимся  85-летием начала Великой Отечественной войны хотелось бы напомнить, как вела себя союзная нацистской Германии Япония  после вероломного гитлеровского вторжения на территорию Советского Союза.

К началу августа 1941 г. подготовленная для вторжения в Советский Союз увеличенная вдвое миллионная группировка японских вооруженных сил ожидала приказа из Токио о начале нападения. Однако правящие круги Японии проявляли нерешительность, дожидаясь поражения Советского Союза на советско-германском фронте.

Уже во второй половине июля, когда подготовка Японии к нападению на СССР шла полным ходом, среди японского генералитета появились первые сомнения в успехе германского «блицкрига». 16 июля 1941 г. в «Секретном дневнике войны» императорской ставки, в котором оценивались события и обстановка на фронтах Второй мировой войны, была сделана запись: «На германо-советском фронте не отмечается активных действий. Тихо».

Затем 21 июля: «В развитии обстановки на советско-германском фронте нет определенности. Похоже на не прекращающийся несколько дней токийский дождь».

Японские стратеги стали серьезнее анализировать перспективы Германии в войне против СССР. «Театр военных действий в России — огромен и его нельзя сравнивать с Фландрией. Равнинный характер театра войны в России, хотя и дает возможность быстрого продвижения для Германии, но, с другой стороны, он способствует правильному отступлению, на что и рассчитывает СССР. Ликвидировать советские войска в этом случае будет не так-то легко. Партизанская война также значительно усиливает обороноспособность СССР».

Поскольку приближалась запланированная дата принятия окончательного решения о начале военных операций против СССР — 10 августа, японское руководство пыталось выяснить у германского правительства сроки завершения войны. Посол Японии в Берлине генерал Хироси Осима свидетельствовал после войны: «В июле — начале августа стало известно, что темпы наступления германской армии замедлились. Москва и Ленинград не были захвачены в намеченные сроки. В связи с этим я встретился с Риббентропом, чтобы получить разъяснения. Он пригласил на встречу генерал-фельдмаршала Кейтеля, который заявил, что замедление темпов наступления германской армии объясняется большой протяженностью коммуникаций, в результате чего отстают тыловые части. Поэтому наступление задерживается на три недели». 

Подобное разъяснение лишь усилило сомнения японского руководства в способности Германии завершить войну в короткий срок. О трудностях свидетельствовали и участившиеся требования германских руководителей как можно скорее открыть второй фронт  на Дальнем Востоке.

Они все более откровенно давали понять Токио, что Японии не удастся воспользоваться плодами победы, если для этого ничего не будет сделано. Однако японское правительство продолжало заявлять о «необходимости длительной подготовки». В действительности же в Токио боялись преждевременного выступления против СССР. 29 июля в «Секретном дневнике войны» было записано:  «На советско-германском фронте по-прежнему без изменений. Наступит ли в этом году момент вооруженного разрешения северной проблемы? Не совершил ли Гитлер серьезную ошибку? Последующие 10 дней войны должны определить историю». Имелось в виду время, оставшееся до принятия Японией решения о нападении на Советский Союз.

Ввиду того, что «молниеносная война» Германии не состоялась, в Токио стали с большим вниманием относиться к оценке внутриполитического положения СССР. Еще до начала войны некоторые японские специалисты по Советскому Союзу высказывали сомнения по поводу быстрой капитуляции СССР. Так, например, один из сотрудников японского посольства в Москве, Ёситани, в сентябре 1940 г. предупреждал: «Полным абсурдом является мнение, будто Россия развалится изнутри, когда начнется война». 22 июля 1941 г. японские генералы вынуждены были признать в «Секретном дневнике войны»: «С начала войны прошел ровно месяц. Хотя операции германской армии продолжаются, сталинский режим вопреки ожиданиям оказался прочным».

К началу августа 5-м отделом разведуправления Генерального штаба армии (разведка против СССР) был подготовлен и представлен руководству военного министерства документ под названием «Оценка нынешней обстановки в Советском Союзе». Хотя составители документа продолжали верить в конечную победу Германии, они не могли не считаться с реальной действительностью. В главном выводе доклада указывалось:  «Даже если Красная армия в этом году оставит Москву, она не капитулирует. Намерение Германии быстро завершить решающее сражение не осуществится. Дальнейшее развитие войны не будет выгодным для германской стороны».

Комментируя этот вывод, японские исследователи указывают:  «В начале августа 5-й отдел разведуправления пришел к выводу, что в течение 1941 г. германская армия не сможет покорить Советский Союз, да и на будущий год перспективы для Германии не самые лучшие. Все говорило о том, что война затягивается».

Хотя этот доклад не был определяющим в решении вопроса о начале войны против СССР, тем не менее, он заставил японское руководство более трезво оценивать перспективы германо-советской войны и участия в ней Японии. «Мы должны осознать сложность оценки обстановки», — гласила одна из записей «Секретного дневника войны». 

Армия в это время продолжала активную подготовку к осуществлению секретного плана войны против СССР «Кантокуэн» — «Особые маневры Квантунской армии». Генеральный штаб и военное министерство выступили против включенного в документ японского МИД от 4 августа 1941 г. положения о том, что германо-советская война затягивается.

Начальник Генерального штаба Хадзимэ Сугияма и военный министр Хидэки Тодзио заявили: «Существует большая вероятность того, что война закончится быстрой победой Германии. Советам будет чрезвычайно трудно продолжать войну. Утверждение о том, что германо-советская война затягивается, является поспешным заключением». Японские военные не желали упускать «золотую возможность» обрушиться совместно с Германией на Советский Союз и сокрушить его. Особое нетерпение проявляло командование Квантунской группировки. Её командующий Ёсидзиро Умэдзу передавал в центр: «Благоприятный момент обязательно наступит…  Именно сейчас представился редчайший случай, который бывает раз в тысячу лет, для осуществления политики государства в отношении Советского Союза. Необходимо ухватиться за это…  Если будет приказ начать боевые действия, хотелось бы, чтобы руководство операциями было предоставлено Квантунской армии…  Еще раз повторяю, что главным является не упустить момент для осуществления политики государства».

Командование Квантунской армии (группы армий), не желая считаться с реальным положением, требовало от центра немедленного выступления.

Начальник штаба Квантунской армии генерал-лейтенант Тэйити Ёсимото убеждал начальника оперативного управления генштаба Синъити Танаку: «Начало германо-советской войны является ниспосланной нам свыше возможностью разрешить северную проблему. Нужно отбросить теорию "спелой хурмы" и самим создать благоприятный момент…  Даже если подготовка недостаточна, выступив этой осенью, можно рассчитывать на успех». 

Японское командование считало важным условием вступления в войну против СССР значительное ослабление советских войск на Дальнем Востоке, когда можно будет воевать, не встречая большого сопротивления со стороны Красной армии. В этом состояла суть теории «спелой хурмы», а именно ожидания наиболее благоприятного момента.

Военный министр Тодзио заявлял:  «Нападение должно произойти тогда, когда Советский Союз, подобно спелой хурме, готов будет пасть на землю…» 

По замыслу японского Генерального штаба сухопутных сил, военные действия против СССР должны были начаться при условии сокращения советских дивизий на Дальнем Востоке и в Сибири с 30 до 15, а авиации, бронетанковых, артиллерийских и других частей — на две трети. Однако масштабы переброски советских войск в европейскую часть СССР летом 1941 г. далеко не соответствовали ожиданиям японского командования. По данным разведуправления японского Генерального штаба от 12 июля, за три недели после начала германо-советской войны с Дальнего Востока на запад было переброшено лишь 17 процентов советских дивизий, а механизированных частей — около одной трети. При этом японская военная разведка сообщала, что взамен убывающих войск Красная армия восполняется за счет призыва среди местного населения. Обращалось особое внимание на то, что перебрасываются на запад в основном войска Забайкальского военного округа, а на восточном и северном направлениях группировка советских войск практически остается прежней.

Сдерживающее воздействие на решение о начале войны против СССР оказывало сохранение на Дальнем Востоке большого количества советской авиации. К середине июля японский Генштаб имел сведения о том, что на запад переброшено лишь 30 советских авиационных эскадрилий. Особое беспокойство вызывало наличие в восточных районах СССР значительного числа самолетов бомбардировочной авиации. Считалось, что в случае нападения Японии на Советский Союз создавалась реальная опасность массированных авиационных бомбовых ударов непосредственно по японской территории. Японский Генштаб располагал разведданными о наличии в 1941 г. на советском Дальнем Востоке 60 тяжелых бомбардировщиков, 450 истребителей, 60 штурмовиков, 80 бомбардировщиков дальнего действия, 330 легких бомбардировщиков и 200 самолетов морской авиации. В одном из документов ставки от 26 июля 1941 г. указывалось:  «В случае войны с СССР в результате нескольких бомбовых ударов в ночное время десятью, а в дневное — двадцатью-тридцатью самолетами Токио может быть превращен в пепелище». 

Советские войска на Дальнем Востоке и в Сибири оставались грозной силой, способной дать решительный отпор японским войскам. Японское командование помнило сокрушительное поражение на Халхин-Голе, когда императорская армия на собственном опыте испытала военную мощь Советского Союза.

Германский посол в Токио Ойген Отт доносил имперскому министру иностранных дел Иоахиму Риббентропу, что на решение Японии о вступлении в войну против СССР оказывают влияние «воспоминания о номонханских (халхингольских) событиях, которые до сих пор живы в памяти Квантунской армии».

В Токио понимали, что одно дело — нанести удар в спину терпящему поражение противнику, и совсем другое — вступить в сражение с подготовленной к современной войне регулярной армией такого мощного государства, как Советский Союз. Оценивая группировку советских войск на Дальнем Востоке, газета «Хоти» подчеркивала в номере от 29 сентября 1941 г.: «Эти войска остаются совершенно безупречными как в смысле обеспечения их новейшим вооружением, так и в смысле великолепной подготовки». 4 сентября 1941 г. другая японская газета, «Мияко», писала:  «Дело еще не дошло до фатального удара по армии Советского Союза. Поэтому нельзя считать безосновательным вывод о том, что Советский Союз — силен».

Обещание Гитлера захватить Москву с задержкой лишь на три недели осталось невыполненным, что не позволяло японскому руководству начать в запланированные сроки военные действия против Советского Союза в намеченный Генеральным штабом срок — 29 августа 1941 года. Накануне этой даты, 28 августа, в «Секретный дневник войны» была внесена полная пессимизма запись: «Даже Гитлер ошибается в оценке Советского Союза. Поэтому что уж говорить о нашем разведуправлении. Война Германии продолжится до конца года…  Каково же будущее империи? Перспективы мрачные. Поистине будущее не угадаешь…»

3 сентября 1941 г. на заседании координационного  совета правительства и императорской  ставки участники совещания пришли  к выводу, что, «поскольку Япония  не сможет развернуть крупномасштабные  операции на севере до февраля, необходимо за это время быстро  осуществить операции на юге».

Имея опыт интервенции на территории Дальнего Востока и в Сибири в 1918 -1922 гг., когда неподготовленные к ведению войны в сложных условиях сибирской зимы японские войска несли большие потери и не могли проводить крупные наступательные операции, командование японской армии во всех планах и вооруженных провокациях исходило из необходимости избегать военных действий против СССР зимой. Посол Японии в Берлине Осима разъяснял гитлеровскому руководству, которое все более настойчиво требовало начать войну Японии против СССР:  «В это время года (имелись в виду осень и зима. — А.К.) военные действия против Советского Союза можно предпринять лишь в небольших масштабах. Вероятно, будет не слишком трудно занять северную (русскую) часть острова Сахалин. Ввиду того, что советские войска понесли большие потери в боях с немецкими войсками, их, вероятно, также можно оттеснить от границы. Однако нападение на Владивосток, а также любое продвижение в направлении озера Байкал в это время года невозможно, и придется из-за сложившихся обстоятельств отложить это до весны».

14 сентября  резидент советской военной разведки  в Японии Рихард Зорге сообщил  в Москву: «По данным источника Инвеста (Хоцуми Одзаки. — А.К.), японское правительство решило в текущем году не выступать против СССР, однако вооруженные силы будут оставлены в МЧГ (Маньчжоу-Го. — А.К.) на случай выступления весной будущего года в случае поражения СССР к тому времени». И это была точная информация. 

Подготовленное японское нападение на СССР не состоялось не в результате соблюдения Японией пакта о нейтралитете, а вследствие провала германского плана «молниеносной войны» и сохранения надежной обороноспособности СССР в восточных районах страны.

Однако постоянная угроза японского нападения вынуждала советское командование держать на Дальнем Востоке и в Сибири значительные силы и средства, столь необходимые на советско-германском фронте. По существующим данным советское командование в обстановке реальной опасности японского нападения вынуждено было на начало декабря 1941 года сохранять на Дальнем Востоке и у южных границ группировку численностью от 1340 до 1568  тысяч солдат и офицеров.  Сознательно, по договоренности с Берлином, сковывая советские войска, не позволяя использовать их на советско-германском фронте, японское правительство оказывало немалую помощь своему главному союзнику во Второй мировой войне — гитлеровской Германии. Поэтому следует  говорить о прямой ответственности Японии за затягивание Великой Отечественной войны и увеличение жертв нашего народа. 

Автор: Анатолий Кошкин

Изображение (фото): из открытых источников

Исторические события:

• Иностранная интервенция в России 12.01.1918-20.05.1922;
• Бои на Халхин-Голе 11.05.1939-16.09.1939;
• Вторая мировая война 01.09.1939-03.09.1945;
• Пакт о нейтралитете между СССР и Японией 13.04.1941;
• Великая Отечественная война 22.06.1941-09.05.1945.

Участники событий и другие указанные лица:

• Зорге Рихард (Рамзай) Густавович (Рихардович), немецкий журналист, дипломат, советский разведчик нелегальной резидентуры времён Второй мировой войны, резидент советской разведки в Японии, Герой Советского Союза посмертно;
• Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович, российский революционер, советский политический, государственный, военный и партийный деятель, фактический руководитель СССР, генеральный секретарь ЦК КПСС, генералиссимус Советского Союза.