Привыкай, душа Марьюшка… Свадьбы в Московии

Впервые на московской свадьбе я побывала в конце 1950-х годов - выходила замуж школьная подруга. В одной из комнат коммунальной квартиры собралась небольшая компания родственников и друзей новобрачных. Отец невесты, открывая торжество, произнес: "Ну что ж, товарищи! Вы собрались сегодня, чтобы выпить и закусить. Так давайте же выпьем и закусим!" И мы накинулись на питье и еду, изредка вслед за наиболее опытными "знатоками" свадебного этикета покрикивая "горько!". Тогда мы и не подозревали, каким содержательным, ярким и эмоционально насыщенным праздником была свадьба на Руси в еще не столь отдаленные времена…

Известно, что уже во времена правления сына Ивана Калиты Симеона Гордого (1341-1353) свадьбы играли по твердо установленному порядку, предусматривавшему сватовство, стовор, родительское благословение, обручение, расплеание косы, покрывание невесты, обсыпание хмелем, вождение в баню.

Царская свадьба

Исторические источники XVI-XVII веков описывают свадьбы русских царей. Особый интерес представляют записки Григория Котошихина "О Московском государстве в середине XVII столетия". В них обстоятельно перечислены все свадебные чины. Со стороны царя: "сидячие" - отец и мать, которые "бывают за царского отца и мать"; второй чин - "поезжане" - протопоп с крестом, тысяцкий, сам царь и восемь бояр (все они присутствуют при венчании в церкви и за столами сидят выше всех людей); дружка, подружье (созывают на свадьбу гостей, говорят речи, рассылаются с дарами), свахи, дружкины жены (одевают царицу); свечник (держит свечу, когда "царицу укручивают перед венчанием"), каравайни- ки (носят в церковь и из церкви хлеб на носилках, обитых бархатом, изукрашенных золотом и покрытых соболями), конюший. Затем "сидячие" бояре и боярыни (сидят за столами, но в церковь не ходят). Четвертый чин: дворецкой ("у поставца, у ествы и питья"). С царицыной стороны: первый чин - отец и мать родные. Другой чин - "сидячие" бояре и боярыни. Третий - дружка, свахи, дружкины жены, свечник, каравайники.

Накануне свадьбы в домах жениха и невесты пекли свадебные караваи и собирались гости. Сваха невесты в доме жениха готовила брачное ложе, используя различные магические средства для отпугивания злых сил. Брачной комнатой обычно служил сенник, часто не топленый. На кровать настилали снопы (на царских свадьбах - тридевять, то есть двадцать семь), на них клали ковер, а сверху - перины. Возле постели ставили кади (или бочки) с пшеницей, рожью, овсом, ячменем. 

После того как в доме невесты все было готово, ей на голову возлагали венец - символ девичества - и вели в залу под покрывалом. Впереди шли женщины-плясицы, которые пели и плясали. За ними каравайники несли на полках, обитых дорогими материями, караваи, на которых лежали золотые монеты (пенязи). Потом следовали свечники и фонарщики, а за ними - дружка, который нес "осыпало": металлическую мису с хмелем, собольими и беличьими мехами, платками и деньгами.

Когда все усаживались за столы соответственно чину, посылали дружку к жениху. Жених в сопровождении каравайников, свечников, фонарщиков приезжал к дому невесты на лошади верхом или в санях. Там его встречали ее родители. Войдя в дом, жених молился, кланялся на все четыре стороны, а затем выкупал место возле невесты.

После молитвы сваха подходила к родителям невесты и просила благословения чесать и крутить ее. Отец и мать говорили: "Благослови Бог!" Зажигали свечи, сваха снимала с невесты покрывало, потом венец (венок). Другая женщина подносила мису с кикой и гребнем. Сваха омачивала гребень в чарке с медом, расчесывала невесту и надевала ей волосник, кику и подзатыльник, затем осыпала невесту и жениха "осыпалом", а держальник с сорока соболями опахивал их. Один из гостей подходил к молодым в вывороченном шерстью вверх тулупе и желал им столько детей, сколько было шерстинок в тулупе. В это время пели свадебные песни, а дружка просил родителей невесты: "Благословите резать перепечу и сыр!" Те благословляли, и дружка, разрезав все на мелкие куски, раздавал угощение жениху и гостям, а также посылал оставшимся дома родителям жениха. После еды родители благословляли молодых ехать к венцу. Жених со своим поездом прибывал в церковь раньше невесты. На царских свадьбах XVI века венчание происходило после обедни, а в XVII веке - вечером. После венчания невесту раскрывали, священник читал новобрачным поучение и свадебный поезд отправлялся в дом мужа. Ни жених, ни невеста ничего не должны были есть, хотя перед ними и ставили кушанья. Когда гостям давали третью перемену - лебедя, перед молодыми ставили жареную курицу. Дружка обертывал ее скатертью и просил благословить "вести молодых опочивать". Получив благословение, дружка и сваха раздевали молодых (дружка - жениха, сваха - невесту) и уходили к гостям продолжать пировать. Жена в знак покорности должна была снять с мужа сапоги. В одном из них была монета - на счастье. Важно было именно этот сапог снять первым.

Затем дружка нес молодым курицу, завернутую в скатерть. Царь ел ее в сенях, а царица - в сеннике. Молодой должен был отломить ножку и крыло курицы и бросить назад.

На другой день новобрачных вели в отдельные мыльни.

О великокняжеских и царских свадьбах мы узнаем из исторических документов, а о крестьянских могут поведать записи собирателей фольклора и этнографов начиная с первой половины XIX века.

Крестьянская свадьба

В старину свадьбу "играли" (выражение "играть свадьбу" живет и до сих пор). Это было развернутое драматическое представление, все участники которого исполняли свои роли. Свадьба длилась несколько дней и включала в себя сложные обряды. Обрядовые действия сопровождались свадебными песнями и причитаниями, приговорами, загадками и припевками. До венчания преобладали грустные напевы, раскрывавшие переживания девушки, навсегда уходящей из родного дома в чужую семью. После венчания песни носили мажорный характер, прославляя молодость и красоту новобрачных, величая их родных и гостей.

Сватовство

Начиналась свадьба, естественно, со сватовства. Выбрав подходящую невесту для сына, родители посылали в ее дом сватов. Речь о сватовстве велась иносказательно: "Есть у нас соболь красной, а еще нужно ему куницу - красную девицу" или: "У вас есть товар, а у нас - купец". Лишь после приглашения к столу сваты прямо объявляли: "Мы к вам пришли не кумиться, не брататься, а на красной девушке посвататься". Иногда при сватовстве проходил осмотр приданого невесты, а затем, в назначенный день, родственники невесты ехали осматривать дом жениха. В случае согласия устраивалось "рукобитье", то есть били по рукам.

Невеста начинала плакать и причитать уже после приезда сватов. Девушке, выходившей замуж по любви, плакать не хотелось, но полагалось. (Ученые считают, что ритуальный плач в древности имел магическое значение: чтобы обмануть, отвести злых духов.) Если невеста не плакала, ее осуждали, говоря: "Не поревешь за столом, так поревешь за столбом" (то есть после, в замужестве). Приходилось натирать глаза луком. Иногда невесте помогали заплакальщицы, которые умели причитать так заразительно, что вслед за ними невольно начинали рыдать и все остальные. В причитаниях невеста прощалась с девичеством, родным домом, родителями, подругами… Этому учились с детства, запоминая, как это делают соседки и старшие сестры.

Особенно много песен и причитаний исполнялось на девичнике - вечеринке накануне свадьбы. Эти песни полны символики и иносказаний. Невеста называется лебедушкой, голубкой, а жених - лебедином, соколом. В доме невесты перед приездом жениха и его родни к потолку над столом подвешивали украшенную елку. В селениях, расположенных вдоль реки Клязьмы и её притоков, к потолку крепили расходящиеся от центра нити с вплетенными в них лентами и цветными бумажками. В разных деревнях Подмосковья это украшение называется по-разному: "шатер", "паук", "тенета".

На девичнике девушка прощалась с вольной волей (которую символизировала елочка) и девьей красотой - головным убором: широкой лентой, украшенной бисером. Момент расплетания косы и снимания красоты, а затем заплетания двух кос, которые укладывали вокруг головы, имел исключительно важное значение в старинной свадьбе: во времена язычества эти действия означали заключение брака.

С расплетанием косы связаны песни, по тематике и форме близкие к причитаниям. Девушка просила матушку поглядеть на ее русую косу, которая уже недолго будет украшать се, а подружек - ввязать в косу ленту алую, запереть ее золотым замком, а золотые ключи бросить в быструю реку. Выловить ключи сможет рыболовщик-жених, который закинет в реку шелковый невод, поймает ключи, отопрет ее косу и возьмет девушку за себя.

Перед приездом жениха исполняли песню:

Долго, долго сокол не летит!

Знать, сокол за леса залетел,

Что за те леса да за темные,

За те горы да за крутые,

Долго, долго Ивана нет,

Долго, долго Степановича:

Знать-то Иван в города заезжал,

Знать-то Степанович за покупками.

О приехавшем женихе пели, что "сокол прилетел", под ним конь, "что лютый зверь", "грива у коня колесом завита", всадника сопровождают "по одну сторону пятьдесят человек, а по другую - еще пятьдесят", Жениха сопровождали семь (и более) подвод со сватом, дружкой и родней. Дружкой обычно был женатый молодец, друг жениха, остроумный, находчивый. Он сидел впереди с кнутом, которым разгонял нечистую силу. Как только дружка с женихом вступали на порог, девушки начинали петь:

Сокол да вот на двор,

Да весь двор осветил,

И во сенюшки всходит,

Сени ломаются,

Во горенку-то всходит,

Богу молится.

Невесту уводили в другую комнату, сваха снимала с нее ленту и наряжала. Девушки требовали у дружки выкуп за невесту. Тот откупался - клал монету на стол. Девушки трясли скатертью в знак того, что денег мало. Тогда дружка в насмешку вынимал из карманов всякий мусор. После долгих уговоров он все же раскошеливался.

Женихова родня начинала обрывать елку, а девушки просили их не делать этого, так как она им еще пригодится. Невесту выводила сваха, после чего гости "как солнышко ходит" вели молодых за стол. После этого девушки начинали петь величания невесте, которую выдают "не за князя, не за барина, а за простого крестьянина". Величая жениха, пели о том, как он чесал свои кудри: "Прилегайте вы, русы кудри, ко моей буйной головушке, привыкай, душа Марьюшка, к моему уму ль разуму, к моему ли лицу белому"… Дружку величали как богача, который - с тыщи на тыщу вступал, миллионами по городу швырял, он сирот из неволи выручал". Были особые величания свату и свахе, пожилым гостям, вдовцам, женатым и холостым парням, замужним женщинам и девушкам и даже пьяному гостю. Тот, кого величали, должен был одарить чем-нибудь жениха и невесту. Невеста выла и обращалась к отцу: "Ох, родной ты мой батюшка, ах, зачем ты меня разлучаешь от подруг, отложил бы ты эту думушку до следующего раза…" Точно так же она причитала матери, а потом просила сестру: "Милая моя сестрица, загубляю я свою русую косу, попроси родного батюшку, чтоб отложил эту думушку…" Замужняя сестра ей ничего не отвечала, и невеста продолжала выть. Если невеста была сиротой, то она причитала сестре: "Милая моя сестрица, сходи ты во Божий храм, ударь ты в большой колокол, разбуди мово ты батюшку, пригласи его на свадьбу, на свадьбу сиротскую!"

В конце девичника родители невесты благословляли молодых хлебом и иконой. Перед этим дружка обращался к ним: "Батюшка родный, Иван Петрович, благослови своих князей новобрачных во путь, во дороженьку, во легкую по сужену ехать по лозничку, у сужена стоять, злат венец принять, животворящий крест целовать". Отъезд к венцу сопровождался песней "Разлилась, разлелеялась по лугам вода вешняя; эта вода унесла со двора три корабля: первый - с сундуками коваными, второй - со ларцами красного дерева, третий - с душой красной девицей…"

Когда молодые приходили после венчания в дом жениха, их величали уже не девушки, а бабы. По пути следования из церкви дружка охранял свадебный поезд от нечистой силы - следил, чтобы кто-нибудь не перебежал дорогу молодым. Молодых величали как голубя и голубку, которые вместе гуляют, у голубки у сизой шейка ряженая, алой лентой перевязанная… После этого величали всех гостей. Им подносили на блюде рюмку с вином, они пили и клали на блюдо (поднос) подарок. Потом начинался свадебный пир. В доме жениха невеста должна была выражать свое примирение с судьбой и веселиться (или играть роль веселой), чтобы не обидеть новую родню. Для свадебного пира варили пиво (которое заменило древнее сладкое сусло, приготовлявшееся на меду), и молодые должны были только "пригубить". Водка стала обязательным свадебным атрибутом лишь в новейшее время. Завершался пир песнями и плясками.

На второй день приходили ряженые, искали пропавшую телку или бычка, разыгрывали сценки, пародировавшие свадебный обряд, подменяли невесту и жениха ряжеными (причем в невесту рядили мужика, а женихом наряжали старую бабку) и т. д. Через несколько дней после свадьбы новобрачные ездили в гости к родителям невесты и другим родственникам, гулявшим на свадьбе.

Дошедший до нас обряд в своей основе сложился в XIII-XIV веках. Как считают ученые, развитие свадебного обряда и сопровождавших его песнопений прекратилось в XVII столетии.

В конце XIX века обряд включал такие этапы, как сватовство при помощи "сходатки"; осмотр дома жениха; богомолье или "потайное рукобитье" в доме невесты; обмывание платков и "побывание"; посещение ряженых с песней "Кто у нас хороший, кто у нас пригожий"; сговор; приглашение "ставить каравай"; гулянье молодежи; девичник с песнями и причитаниями невесты; благословение в день свадьбы; прощание невесты с семьей, венчание; свадебный пир; "отпировка" у родителей молодой и комические проводы стряпухи. "Посрамление" нецеломудренной невесты вышло из обычая в середине XIX века. Засидевшихся в девках невест села Дединово Луховицкого района возили на салазках по селу, восклицая: "Колдоба, Колдоба! Кому нужна Колдоба?" - и тут же, если найдутся желающие, просватывали. В 70- е годы ХХ века свадебные обряды, песни и причитания ушли из бытования. В качестве "старинных" свадебных песен жители Дединова называли городские песни литературного происхождения - "Хаз-булат" и даже "Стеньку Разина". Современная свадьба (учительницы и механизатора), которую наблюдали собиратели, почти не сохранила традиционных элементов. Молодые подъехали к сельсовету на машине, украшенной лентами, шарами, куклой. Оттуда они поехали к обелиску и возложили цветы. На пути домой им несколько раз преграждали дорогу и они откупались. На свадьбе гуляли только приглашенные, пели романсы, современные массовые песни и немногие частушки. Утром ряженые ходили будить молодых. Молодежь скептически и насмешливо относилась к ряженью и хождению с курицей. В продолжение всей свадебной игры ощущалось стремление молодежи отказаться от старины, сделать все "по моде", по-городскому.

С утратой традиционной семейной обрядности отошла в прошлое целая система культуры с отразившимися в ней народными представлениями о красоте и праздничности бытия. Но радует, что в последние годы у многих москвичей возродился интерес к старине, желание венчаться в церкви и отпраздновать свадьбу ярко и зрелищно, опираясь на национальные традиции.

Автор: Алла Кулагина, кандидат филологических наук. Журнал "Родина"

Изображение (фото): Михаил Шибанов. «Празднество свадебного договора». 1777 год. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Участники событий и другие указанные лица:

• Котошихин (Кошихин, Селецкий) Григорий (Иоганн Александр) Карпович, чиновник русского Посольского приказа, перешедший на службу в Швецию и создавший по заказу шведского правительства обширное сочинение, являющееся важным источником по истории России XVII века;
• Рюрикович (Калита) Иван I Данилович, князь Московский, великий князь Владимирский, князь Новгородский, сын Даниила Александровича, младший брат Юрия Даниловича, получивший прозвище за щедрость к нищим и бережливость;
• Рюрикович (Гордый) Семён (Симеон, Созонт) Иванович (Иоаннович), князь Московский и великий князь Владимирский с 1340 по 1353, князь Новгородский с 1346 по 1353, старший сын великого князя Ивана Калиты и его первой супруги княгини Елены.