Сегодня 24.06.2026, 13:40 мск, публикаций: 13281, за сутки: пользователей 22429, просмотров 71363

Новости истории

20.08.2025 13:03
Аналитика.
Просмотров всего: 2900; сегодня: 1.

Наркоминдел в обороне Москвы

Очерк Андрея Ивановича Петренко, опубликованный в газете «Наша Смоленка» (МИД России. 01 (15), январь 2014 года "Наркоминдел в обороне Москвы" и № 3 (17), март 2014 года "Наркомат на обороне Москвы").

В первые же дни войны понадобилось обратиться к народу с призывом о записи в народное ополчение. Уже 3 июля 1941 г. по Москве прошли митинги и собрания. В Дзержинском районе в течение трех дней записались около 7 тысяч человек. Это были люди, не подлежавшие призыву на военную службу по возрасту, по роду занятий или по здоровью. Но очень многие шли в ополчение, невзирая на все это. 5 июля была сформирована 6‑я дивизия народного ополчения Дзержинского района Москвы. В нее вошли рабочие, служащие, научные работники, студенты — представители 170 промышленных предприятий и учреждений района и сотрудники трех общесоюзных наркоматов — иностранных дел, внутренних дел и танковой промышленности. Штаб дивизии разместился в Московском институте инженеров железнодорожного транспорта (МИИТ).

В Наркомате иностранных дел СССР запись добровольцев в народное ополчение была проведена 5 июля. Об атмосфере подъема и энтузиазма среди сотрудников рассказал в своих воспоминаниях бывший посол в США  Н. В. Новиков. В возглавляемом им Отделе балканских стран в ополчение записались все. За это он получил выговор от наркома. Молотов вычеркнул его фамилию из списка и выпроводил со словами: Наркомат продолжает работать. Число ополченцев от Наркомата составило более полутора сотен человек (примерно четверть его численности). Из 156 ополченцев 94 были членами и кандидатами в члены партии, что составляло около 20% численности парторганизации Наркомата, насчитывавшей в феврале 1941 г. 530 человек.

Численность дипломатического состава Наркомата была небольшой. Большую часть ополченцев составили рабочие и служащие производственных и вспомогательных подразделений. Дипломаты 1941 года проработали лишь несколько лет, пришли в массе своей с производства или из сельского хозяйства, имели за плечами опыт участия в массовых кампаниях и военной службы.

Сборные пункты в местах формирования полков дивизии размещены были в пяти московских школах. Добровольцы из Наркомата были собраны в школе № 235, прошли первоначальное военное обучение, получили навыки хождения строем. Перед отъездом из Москвы был общий смотр дивизии. Ополченцы получили военное обмундирование и прошли строевым шагом перед командованием во дворе МИИТ. Это запечатлено на известной фотографии в Комнате боевой и трудовой славы.

Первоначально назначенный командир дивизии генерал-майор Николай Михайлович Дрейер (1891–1969) был отозван для формирования новой кавалерийской дивизии. 7 июля его заменил полковник Алексей Иванович Шундеев (1896–1941). Он имел высшее военное образование, опыт участия в гражданской войне. В 1938–1939 гг. был репрессирован, но восстановлен в кадрах РККА и назначен преподавателем Военной академии имени Фрунзе.

Обучение ополченцев в Москве было прервано. Необходимость быстрейшего строительства оборонительного рубежа на дальних подступах к столице заставила командование МВО немедленно отправить дивизии ополченцев на Ржевско-Вяземскую линию обороны. К 10 июля формирование дивизии было закончено. В два часа ночи 11 июля бойцов дивизии погрузили на автобусы 3‑го московского автобусного парка и грузовики-полуторки и, не проводя митинга, отправили на запад. Это было не совсем обычно, потому что часть других дивизий из Москвы в эти дни уходила пешком. Колонна дивизии прошла по Арбату, по Смоленской площади и через Бородинский мост по Можайскому шоссе ушла на запад.

На 11 июля в дивизии насчитывалось 7456 человек. В каком состоянии она была при уходе из Москвы? Бойцы не были полностью обмундированы. Лишь часть ополченцев получили черные гимнастерки, галифе, серые пилотки и ботинки с черными обмотками. Часть ополченцев ехала в своей гражданской одежде. Вместо шинелей выдали куртки защитного цвета. Обеспечение ополченцев шло за счет районов, а у них были совершенно разные ресурсы. Труднее всего было найти вооружение для этих соединений. Взять его было практически негде. Не у всех были даже винтовки. Тем бойцам, у кого не было винтовок, выдавали бутылочные гранаты. Более того, дивизия входила в прифронтовую зону, совершенно не имея артиллерии.

13 июля дивизия разместилась в смоленских лесах, в районе Дорогобужа, в 300 км от Москвы. После длительного пешего перехода первый привал был устроен у села Озерище.

19 июля 1941 г. немцы захватили Ельню. 6‑я дивизия оказалась в прифронтовой полосе. С 14 июля начались налеты немецкой авиации, бомбежки и пулеметные обстрелы. В лесах действовали немецкие диверсанты, парашютисты, ракетчики. 18–31 июля ополченцы занимались сооружением оборонительных рубежей Ржевско-Вяземской линии обороны Дорогобуж-Ельня. Окопы и щели рыли каждую ночь, с 9 часов вечера до 4 утра. А через их позиции густым потоком шли отступающие красноармейцы. Ополченцы не задерживали отдельные группы и части, но разоружали их. Так дивизия довооружилась. К 16 июля саперная рота была вооружена винтовками на 80%, в дивизии появилось немало пулеметов. На 14 августа в дивизии было 7014 человек, винтовок — 6335.

30 июля на Ржевско-Вяземской линии обороны был создан Резервный фронт под командованием Г. К. Жукова. С середины августа в 24‑ю армию этого фронта включили 6‑ю дивизию, которая была во втором эшелоне. К 15 августа бойцов полностью переобмундировали, дивизию оснастили оружием советских образцов и перевели на полное армейское обеспечение. 20 августа бойцы приняли присягу, а делегация Дзержинского района торжественно вручила им Красное знамя.

Ряд ополченцев НКИД заняли должности в командовании дивизии с учетом их высокой общей подготовки, опыта работы с людьми и личных качеств.

Иван Алексеевич Бурмистенко (1905–1941), зам. заведующего Отделом балканских стран, стал инструктором политотдела, затем военкомом полка. Его брат, Михаил Алексеевич Бурмистенко (1902–1941), член Военного совета Юго-Западного фронта, погиб в сентябре 1941 г. под Киевом.

Иван Васильевич Климов (1897–1942), уйдя с должности помощника генерального секретаря НКИД, был назначен военкомом танковой роты. В очерке писателя В. П. Ильенкова в "Красной звезде" за 13 июля 1941 г. о нем сказано так: "Он бил немцев в первую империалистическую войну. Вместе с Чапаевым громил он белых. И теперь поведет в бой за Родину свою роту".

Леонид Михайлович Куроптев (1908‑октябрь 1941), зав. Отделом скандинавских стран, имел воинское звание батальонного комиссара запаса и был назначен начальником политотдела дивизии.

Михаил Иванович Оводов (1908–1942), дипкурьер, стал инструктором политотдела, носил звание старшего политрука. В ходе боев в окружении в октябре был назначен комиссаром полка. Ранен, но вышел из окружения. Умер в госпитале от ранения. Его имя не занесено на мемориальную доску, что надо бы исправить.

Савва Григорьевич Сапелкин (1910 г. р.), ответственный сотрудник НКИД, был на военной службе в 1927–1929 гг. С августа 1941 г. — военком артиллерийского полка, а до этого — секретарь дивизионной парткомиссии.

Павел Иванович Костягин (1915 г. р.), слушатель ВДШ, стал командиром минометной роты. После войны работал на латиноамериканском направлении в МИД, в отставку ушел посланником.

Бойцы 6‑й дивизии первыми из ополченцев приняли боевое крещение. 19 июля у деревни Озерище, где был штаб дивизии, немцы высадили парашютный десант примерно в 300 человек. Командование дивизии спешно создало сводный отряд, который окружил и разгромил десант. К месту этого боя несколько лет приезжают сотрудники и ветераны МИД, чтобы почтить участие наших старших товарищей в боях и их память.

В июле отдельные подразделения дивизии участвовали в боях местного значения или иногда выделялись в помощь другим соединениям. Орехово‑зуевские ополченцы разгромили отряд немецких мотоциклистов. Сводный батальон 6‑й дивизии был передан в 107‑ю дивизию для обороны Соловьевской переправы в ходе Смоленского сражения. В ожесточенных боях ополченцы удержали рубеж, но понесли большие потери — из 700 человек было ранено и убито около 200. В августе части дивизии приняли участие в первой фазе Ельнинской операции. Ее 1293‑й полк две недели участвовал в наступлении на Ельню.

В августе дивизия была пополнена призывниками, процент ополченцев в ней сократился. К концу августа ее численность составляла 9791 человек; имелось 7358 винтовок, 574 автомата, 12 пушек, 141 миномет. Оставались 20 танкеток и, кроме того, трофейный немецкий танк. Оборонительные работы в основном завершились. Продолжалось поступление вооружения.

Когда 30 августа Жуков повел второе наступление на Ельню, 6‑я дивизия оставалась во втором эшелоне 24‑й армии. Но к прямому участию в боях был привлечен ее 1293‑й полк. Он наступал на Ельню с северного направления, продвинулся, захватил несколько деревень. 6 сентября Ельня была взята. Победа досталась ценой очень больших потерь. На подступах к Ельне и в самом городе появились братские могилы воинов дивизии. Она перешла к обороне, на сей раз в первом эшелоне 24‑й армии. Ее штаб осел в крошечной, на 20 дворов, деревне Мойтево (сейчас она слилась с Ходыкино), в километре от Ельни.

25 сентября в дивизии снова была делегация Дзержинского района, с участием представителя НКИД. 26 сентября 1941 г. решением Наркомата обороны 6‑я дивизия народного ополчения была включена в кадровый состав Красной армии и ей был присвоен номер 160‑й дивизии. Тогда на других фронтах воевала другая дивизия под этим же номером, позднее ставшая 93‑й гвардейской. Поэтому 160‑ю обозначили как дивизию Западного фронта. Ее полки стали с этого времени именоваться: 1293, 1295 1297 стрелковые и 972‑й артиллерийский. Эти номера частей потом не менялись.

Находясь в обороне и готовясь к предстоящим боям, ополченцы НКИД были настроены решительно. Их письма домой с фронта в августе и сентябре говорят о глубоком патриотизме и силе духа.

Заместитель начальника учебного отдела Михаил Михайлович Бутков (1908–1941), ушедший на войну, хотя был белобилетником, писал: "Все товарищи, и я в том числе, рвемся в бой, чтобы покончить с этой гадиной".

В августе 1941 г. стажер 2 Европейского отдела Павел Алексеевич Воробьев (1907–1941) писал: "Слышна стрельба артиллерии. Не исключено, что и нам придется вступить в бой… Надо полагать, война будет затяжной и еще нам предстоит много трудностей, которые надо преодолевать. И я рад, что ты не упала духом, а стоически переносишь все трудности".

Стажер 1 Европейского отдела Яков Тихонович Толкачев (1909–1941) стал инструктором политотдела дивизии. 18 сентября он писал жене: "Наши дела идут неплохо. Работать приходится много, но для общего дела не жаль сил. Все силы и старания на укрепление страны, на разгром ненавистного врага… Так послужим Матери-Родине до полной победы над врагом".

Стажер Протокольного отдела Федор Васильевич Иващенко (1912–1941), политрук роты, писал 15 сентября домой: "Вот когда разгромим эту фашистскую банду, вторгшуюся на нашу священную землю, тогда снова заживем и забудем все невзгоды, вызванные войной. А что мы разгромим этих гитлеровских людоедов, в этом не может быть никакого сомнения".

Изображение (фото): МИД России

Исторические события:

Участники событий и другие указанные лица: