Баренцбург празднует столетие

В этом году российскому посёлку Баренцбург исполняется 100 лет. 17 марта 1924 года датировано письмо норвежского адвоката О.С.Би геологу Адольфу Гулю, в котором впервые упоминается голландское название поселения – Баренцбург. В письме говорится: «Сегодня я получил следующую телеграмму от Нидерландской шпицбергенской компании, Роттердам: «Посёлок Шпицберген назван Баренцбургом», о чем беру на себя смелость сообщить вам». И хотя сам посёлок возник несколько раньше, именно этот письменный источник считается отправной точкой официального летоисчиления полярного посёлка.

Баренцбургом голландцы назвали свой посёлок в честь своего знаменитого соотечественника – известного мореплавателя Виллема Баренца, экспедиция которого официально открыла архипелаг в 1596 году. Именно Баренцу архипелаг обязан своим названием «Шпицберген», что значит «остроконечные горы» – так обозначил свою находку путешественник в судовом журнале.

Открытие архипелага голландской экспедицией положило начало новой эре освоения этих мест. Воды Шпицбергена, богатые промысловыми видами животных, привлекали китобоев со всех концов света. С начала XVII века они устремились сюда из Англии, Голландии, Норвегии и других европейских стран.

Залив Грён-фьорд начала XX века – это перекрёсток арктических путей. К началу века в этой тихой укромной гавани, столь непохожей на остальной Шпицберген с его неприступными остроконечными горами, побывали многие зимовщики, исследователи и экспедиции.

В 1906 году американский предприниматель Джон Лонгьир Манро, начав разработку угля в бухте Адвент-бей, на всякий случай закрепил за собой и участки на восточном берегу Грён-фьорда. Однако в 1908 году другой предприниматель – норвежец Кристиан Анкер – обнаружил в этом месте уголь и решил потеснить Лонгьира. Он построил здесь небольшой дом, прибил заявочную доску и заявил свои права на участок и все месторождения к северо-востоку протяжённостью в 10 километров. Анкер, не ставивший задачей разработку угля на участке, а стремившийся найти на него покупателей, ежегодно извещал рынок о своей заявке. Участки привлекли русских предпринимателей. Выкупив их у Анкера, они перепродали их норвежцам. В 1922 году норвежский концерн Isefjord Spitsbergen передал земли на восточном берегу Грён-фьорда в собственность голландской судоходной компании «Ван дер Эб и Дрессельхейс», а та в октябре 1924 года продала свои активы голландской компании «Неспико».

Компания «Неспико» была основана 20 января 1921 года. Её уставной капитал составлял пять миллионов гульденов.

К тому времени у «Неспико» уже был рудник Рийпсбург на участке Тундра Богемана, однако мелководье и сложности с транспортировкой угля вынудили голландцев закрыть его. Тогда компания бросила свои силы на строительство копи в Грён-фьорде, где находились большие запасы угля и удобная гавань.

В бухту зачастили пароходы с материалами и оборудованием, и вскоре на террасах между морем и горами возник посёлок. Голландцы строили посёлок основательно и вложили в него 12 000 000 гульденов. Растущий на глазах Баренцбург с добротными домами, погрузочным мостом, многоэтажным зданием сортировки, шахтой, радиостанцией и даже казино вступил в состязание с норвежским Адвент-беем. Однако в результате падения мировых цен на уголь во второй половине 1920-х – начале 1930-х годах компания, терпя убытки, закрыла рудник и стала искать на него покупателя.

В Роттердаме разработали план продажи Баренцбурга. Рудник предложили приобрести Наркомтяжпрому. Советская комиссия оценила законсервированный, пришедший в запустение рудник всего в полтора миллиона рублей. В результате сложных многоэтапных переговоров голландцы согласились продать Баренцбург находящемуся в ведении Наркомтяжпрома тресту «Арктикуголь», хотя условия для голландцев были крайне невыгодными: полтора миллиона рублей в рассрочку в течение десяти лет.

В апреле 1932 года в Москве стороны подписали договор, согласно которому «Неспико» продаёт, а трест «Арктикуголь» «покупает находящийся на острове Западный Шпицберген и принадлежащий «Неспико» земельный участок, называемый Баренцбург, записанный в вотчинных книгах Тромсё и Свальбарда 28/VII 1927 года как собственность «Неспико» и обозначенный за №1, со всеми правами, согласно положению Свальбарда от 7/II 1925 года, на добычу угля и всех прочих ископаемых, а также находящееся на участке Баренцбург угольное предприятие со всеми перечисленными в приложенных при сём списках устройствами, сооружениями, запасами и прочим движимым имуществом».

Получив от голландцев рудник, трестовцам пришлось серьёзно его восстанавливать: ледяная пробка перекрыла вход в шахту, затянула штреки. Дома были заколочены, в центре посёлка чернела груда пепла: покидая добротно отстроенный Баренцбург, проданный так невыгодно, голландцы сжигали всё движимое имущество, чтобы оно не досталось новым хозяевам.

1932-1933 годы в Баренцбурге выдались особенно сложными. Отношения с оставшимся на руднике иностранным инженерно-техническим составом складывались крайне непросто, не хватало квалифицированных рабочих, материалов для строительства и монтажа. За несколько месяцев напряжённого труда трестовцам удалось очистить шахту, настелить пути, прикрепить заваленные штреки, оборудовать электросеть и уложить на путях под кранами и в устье штольни кубометры бетона. Рабочие начали монтаж погрузочного устройства. В центре посёлка возвели просторное каменное здание, где разместились большой зал столовой, подсобные помещения, цеха, построили новые общежития для рабочих. 7 ноября 1932 года рудник заработал.

К ноябрю 1932 года в Баренцбурге проживало уже более 500 человек. Были организованы спортивные секции, кружки художественной самодеятельности, работала библиотека, шахта выдала первые вагонетки с углем – их принимал весь коллектив рудника во главе с директором Михаилом Эммануиловичем Плисецким. К 1937 году Баренцбург насчитывал более 1300 жителей. 1932 год открыл новую веху в истории Баренцбурга. Велась добыча угля и на шахте «Грумант», строился рудник «Пирамида». Благодаря шпицбергенским шахтам решался топливный вопрос северных районов советской страны.

Баренцбург. Год 1936-й

В октябре 1934 года трест «Арктикуголь» был передан из Наркомтяжпрома в ведение Главного управления северного морского пути.

Наращивание планов добычи угля и связанное с ним увеличение численности советской колонии на Шпицбергене поставили новое руководство перед необходимостью уделять самое пристальное внимание сфере обслуживания горняков в суровых полярных условиях. В конце ноября, с последним в навигацию пароходом, управляющий рудниками и консул на острове М.Э. Плисецкий (1899-1938) отправил на материк письмо со следующими откровенными строками: «Предприятия растут, растут и заботы, занят 12-14 часов в день... Объявили жестокую войну бескультурью в работе и быту, к сожалению, здорово укоренившемуся. Полярная ночь полностью вступила в свои права, а северное сияние часто сводит людей с ума».

Непростые производственные, бытовые и другие вопросы изучались в инспекционных поездках, рассматривались и решались на совещаниях. Одно из таких обследований состоялось в апреле-мае 1936 года, когда в Баренцбург прибыл заместитель начальника Главсевморпути, авторитетный партийный работник с дореволюционным стажем Николай Михайлович Янсон (1882-1938). В фондах Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) сохранилась стенограмма обсуждения итогов его визита. Орфография и пунктуация подлинника сохранены.

Из стенограммы совещания у начальника

Главсевморпути О.Ю. Шмидта

14 мая 1936 г.

Янсон: Первое, что нам бросилось в глаза, когда мы подошли и увидели Шпицберген, это большие горы угля, наложенные ровными красивыми штабелями – результат работы зимовки. Это сильно меня обрадовало. Я увидел, что очковтирательства нет, а на самом деле есть напряжённое положение с углем – класть некуда!

<…> Первый день – приветствия. Мы были торжественно встречены с музыкой всем населением Баренцбурга. Со второго дня мы начали знакомиться с рудником. Так как он расположен снизу вверх, то и начали мы осматривать снизу. Кроме береговых складов наиболее важной и основной деталью была электростанция. Каждый знает, что это сердце, нерв любого предприятия, и, как правило, если даже завод грязный, то станция обязательно чистая. А здесь, как раз когда я вошёл, они только начали белить, так что начальник был недоволен – почему мы так рано к нему пришли. И мы застали их в повседневной жизни, как они всегда работают. Оказалось, что у них очень грязно. Мы это бросали им в упрек на каждом собрании. Сначала мне говорили – разве может быть иначе в угольном городе? Однако когда я перед отъездом зашел, оказалось что может – станция преобразилась! Я спросил, правда ли, что сейчас живется чище и веселей? И они ответили, да, чище и веселей, и они довольны, что мы в это дело вмешались.

<…> Обошли общежития. По сравнению с прошлым годом общежития сделали шаг вперед. Размещение – по 4-5 человек в комнате. В каждой комнате старосты следят за чистотой, идёт соревнование, которое побуждает людей более прилично обставлять свое жилище. В этом они достигли значительного успеха. Некоторые женские комнаты очень даже хорошо выглядят. Вот видим: четыре аккуратные девицы. У них пикейные одеяла на кроватях, на подушках кружевные накидки. Но кое-где оказалось, что люди чувствуют себя временными жителями, а если даже что-нибудь покупают, то всё складывают в сундуки для того, чтобы достать это на материке. Партийной организации пришлось проделать большую работу, чтобы они открыли сундуки и вытащили вещи. Так что некоторые комнаты выглядят очень хорошо. У других же все в сундуках, а кровати покрыты казёнными простынями. Есть новый «Дом отличника», где сосредоточены стахановцы [148 человек] – там коридор и по четыре человека в комнате. Там хорошо.

<…> Больница также сделала большой шаг вперед. Под нее взяли так называемый «Консульский дом», где при голландцах жил директор, а после, когда мы взяли от голландцев рудник, жил наш консул. Это самый лучший дом, довольно просторный и вместительный. Порядок в больнице неплохой. Врач – ученик Бурденко¹, Поповьян², хороший хирург, делает сложные операции. К 1 мая он написал статью, которую хотел поместить в «Полярной кочегарке», но не пришлось, потому что он привел статистику. Основные болезни: на первом месте аборты – 83 [за зимовку], потом травмы – 78. Травмой нам хвастаться нечего, абортами тем более, поэтому статья была подвергнута переделке и вся статистика выброшена. При больнице находятся детские учреждения – ясли и сады.

Шмидт: Родилось хоть там 83 человека?

Янсон: Родилось только 25, причем, надо сказать, что дети довольно здоровенькие, уход за ними неплохой. Нужно отметить, что у них имеется теперь механическая прачечная. Раньше она была меньше механизирована, потому что находилась в плохом домике, а теперь, когда построили новый дом для прачечной, то в основном все делается механически. В прежней же прачечной развели свинарник. В хорошем состоянии находится в Баренцбурге животноводство. 250 голов свиней кормятся прекрасно и полярная ночь на них не действует – «склокой» они не занимаются, а едят и полнеют. Имеется лошадь и 20 коров, так что все нужды в молоке удовлетворяются.

<…> Новость, которой гордятся шпицбергенцы и на которой делают рекламу, это теплицы. Уже в конце апреля были первые огурцы, лук, салат, правда, всего этого было малое количество, но здесь надо учесть еще и то, что теплица разнообразит жизнь рабочих. Горняки в свои выходные дни всегда в неё приходят. К 1 мая было четыре огурца, и каждому дали свое имя: Юпитер, Сатурн, Марс и Венера. Весь рудник следил за тем, как огурцы появились, как растут, насколько прибавились за день и т.д. Пока это только опыт, но возможности и результаты имеются, потому что угля сколько угодно и для отопления и для получения искусственного электрического освещения в полярную ночь. В нынешнем году предполагается перейти на открытый грунт. Агроном нам доказывал и показывал разные пробы (если здесь подделки нет, то хорошо), что на шпицбергенском грунте получаются лучшие результаты, чем даже на привозном, что шпицбергенская земля сочнее.

<…> Имеется большой клуб на 800 человек, который ведет большую культурно-просветительную работу. Организовано восемь разных кружков с общим охватом 268 человек. За три месяца проведено вечеров – 30, лекций и политинформаций – 23, киносеансов – 134, выпущено радиогазет – 7, литературных передач, лекций, радиоконцертов – 29, [действует] библиотека, оркестр. Немного жидковато со спортом. Занимаются лыжами, волейболом, но мало, хотя имеется специальный инструктор по физкультуре.

<…> В эту полярную ночь выросло здание, которым весьма гордятся шпицбергенцы. Это новое здание управления и столовой – первое каменное, шлакобетонное здание и самое большое на 78 параллели. Двух с половиной этажное здание – первый этаж полуподвальный. Наверху управление, внизу – столовая с кухней. Столовая очень приличная. Внизу – кладовки и всякие другие помещения.

<…> Очень хорошо обстоит обслуживание рабочих. Имеется специальное помещение, которое называется шахтным комбинатом. Рабочие являются в конторку, где сидит помощник инженера, это называется нарядная комната потому, что здесь рабочие получают наряд на работу. Затем они идут в лампочную комнату, где им выдают лампы. Как ружье у солдата, так и лампа у шахтера. Несмотря на то, что люди имеют дело с углем, они постоянно чистые. В чистой раздевальне оставляют свою одежду, [переодеваются в рабочую]. Дальше человек идет проходным коридором, освещённым в полярную ночь, до станции, а затем поворачивает до штольни. Поработав, он таким же путем идет обратно из лавы в штольню, из штольни в проходной коридор, затем в шахтный комбинат. Здесь он снимает свою грязную одежду, кладёт в ящик и отправляется в баню.

<…> Показатели работы неплохие, даже при существующих условиях, когда просачиваются всякого рода недоразумения. Причем значительную роль играет полярная ночь, скученность людей, которые постоянно торчат друг у друга перед глазами.

<…> Вообще, если сделать выводы, то рабочий костяк и партийная организация хорошие, склок мало, больше склок между обслуживающим персоналом <...>. Обстановка бытовая неплохая, питание – тоже, общежитие в порядке, культурные развлечения имеются, жить и работать можно.

<…> Всё у нас очень хорошо с Арктикуглем. Плисецкого там знают, с ним считаются, авторитет он завоевал себе достаточный, он деловой человек, хороший работник.

Плисецкий: Отто Юльевич! Скажите, чтоб дали денег на устройство некоторых вещей культурного порядка.

Шмидт: Нужно устроить яхт-клуб на летнее время, ведь не всегда же зима бывает.

Янсон: Мистер Свердруп, директор норвежской компании³, попросил нас поколоть лед. Мы пошли в Адвент-бей. Сам залив был еще весь покрыт льдом около 55 см толщиной. Мы раскололи его часа за 4-5. Норвежцы высыпали на лед. Свердруп [с сопровождающими] на лошадях проехали 2-3 километра навстречу нам. Мы их приняли на борт, познакомились, потолковали, показали судно – размещение команды, расположение кают – всё произвело на них впечатление, они ахали, покачивали головой. «Литке» – судно красивое, в особенности на льду.

<…> [На приеме у губернатора]⁴ Госпожа Марлоу угостила нас легким завтраком и кофе с ликером. Вообще отношения самые добрососедские, и тут я должен отметить роль нашего консула. Норвежцы относятся к нему с большим уважением, считаются с его мнением и даже по работе готовы оказать взаимно небольшие услуги. Тов. Плисецкий взял с собою несколько горшков цветов для мадам Марлоу из наших теплиц.

<…> Когда мы уже от норвежцев уходили, у нас появились некоторые разногласия в общей оценке. У нас на острове 1889 чел. с детьми [из них шахтеров 464 чел.]. Норвежцев может быть 650-700 чел. [шахтеров 320]. Абсолютно мы их перегнали, мы должны будем дать в этом году 500 тыс. тонн. Они надеются добыть 350 тыс. тонн. Я вас спрашиваю, обогнали мы их, или нет? Пласт у них несколько лучше, но главным образом наши расходы падают на колоссальный обслуживающий персонал…

Плисецкий: <…> В общежитиях у них почти нет обслуживания, а у нас огромная армия уборщиц.

Ушаков⁵: А у них чище!

Янсон: <…> Если взять угольщиков, то теперь наши почти не уступят им. Я считаю, что советская производительность – более высокая, потому что труд сознательный, весь коллектив старается, каждый хозяин производства. На этом зиждется наша система. Поэтому наша производительность должна быть лучше, чем там, а пока этого нет. 

Автор: Н.А. Сидоров, главный специалист отдела использования документов РГАСПИ 

¹ Бурденко Николай Нилович (1876-1946) – хирург, академик АМН СССР.

² Поповьян Иван Минович (1901-1964) – хирург, профессор.

³ Свердруп Эйнар (1895-1942) – норвежский горный инженер, директор компании Store Norske Spitsbergen Kulkompani.

⁴ Марлоу Уолмер Тико – в 1935-1941 гг. губернатор Шпицбергерна.

⁵ Ушаков Георгий Алексеевич (1901-1963) – заместитель начальника Главсевморпути, советский полярный исследователь.

Участники событий и другие указанные лица:

• Бурденко Николай Нилович, основоположник советской нейрохирургии, главный хирург РККА, академик и первый президент АМН СССР, участник Русско-японской, Первой мировой, Гражданской, Советско-финской и Великой Отечественной войн, генерал-полковник, почётный член Лондонского королевского общества хирургов и Парижской академии хирургии;
• Плисецкий Михаил Эммануилович (Менделевич), советский хозяйственный деятель, дипломат, отец балерины Майи Плисецкой, расстрелян в 1938 г. по обвинению в шпионаже, реабилитирован в 1956 г;
• Поповьян Иван Минаевич, советский хирург, участник советско-финской и Великой Отечественной войн — армейский и фронтовой хирург, профессор, заведующий кафедрой общей хирургии, ректор Саратовского медицинского института (1948—1953);
• Ушаков Георгий Алексеевич, советский исследователь Арктики, доктор географических наук, автор 50 научных открытий;
• Шмидт Отто (Отто-Фридрих-Юлиус) Юльевич, советский математик, географ, геофизик, астроном, исследователь Памира Севера, академик АН СССР, член-корреспондент АН УССР, Герой Советского Союза;
• Янсон Николай Михайлович, эстонский революционер, советский партийный и государственный деятель, член ЦИК СССР 4-7 созывов.