НКИД в народном ополчении Москвы

В усилия по организации отпора врагу было вовлечено руководство, весь коллектив сотрудников Народного комиссариата иностранных дел.

Когда участились налёты вражеской авиации на Москву, дипломаты после напряжённой работы в наркомате дежурили ночами, охраняя служебное здание от зажигательных бомб. Служащие НКИД вместе с другими москвичами участвовали в сооружении противотанковых рвов вокруг столицы. По воспоминаниям ветеранов, многие сотрудники стали донорами, регулярно сдавали кровь для раненых.

Одним из самых ярких проявлений патриотической готовности служащих НКИД разделить со своим народом суровые испытания войны стало их вступление в ряды Московского народного ополчения.

В 6‑ю Дивизию народного ополчения Дзержинского района, куда влились сотрудники Комиссариата, своих представителей направили также наркоматы Союза ССР — внутренних дел (свыше 300 чел.) и танковой промышленности; вузы: МИИТ (около 300 чел.), МЭМИИТ; клинические институты: МОКИ, МОТИ; заводы: «Борец» (142 чел.), «Станколит» (160 чел.), «Красный штамповщик», Завод твердых сплавов (97 чел.), «Красный металлист»; фабрики: «Приводной ремень», «Детская книга», фабрика № 2 «Союзутиль», чулочная фабрика № 3 имени Ногина, парфюмерная фабрика № 3, мебельная фабрика, 1‑я кроватная фабрика, 1‑я обувная фабрика; 40 артелей: льноткацкая, текстильная, «Красная Прядильщица», «Универсальная музыка», «Ювелир», «Труд и быт», «Лидия», «Арсенал», «Детская коляска», «Красный Партизан», «Шомпол», «Труд и Творчество» и др. Почти 200 учреждений района послали добровольцев, преимущественно рабочих.

В дивизию также включили один из батальонов орехово‑зуевских трудящихся численностью около 600 человек. В частности, рабочих, мастеров, служащих Бумагопрядильной фабрики, завода «Карболит», 6‑й ТЭЦ, промысловых артелей «Швейник», «Металлист», «Красный кожевник», треста столовых, школьных учителей.

Таким образом, численность дивизии пополнилась приблизительно до восьми тысяч человек.

Значительную часть бойцов московских дивизий ополчения (около 30 тыс.) составляли коммунисты и комсомольцы. В 4‑й дивизии Куйбышевского района было 2500 коммунистов (30%), в 5‑й дивизии Фрунзенского района — 2000 (22%), в 7‑й дивизии Бауманского района — 1500 (12,5%), в 6‑й дивизии Дзержинского района — 700 (10%).

Решениями бюро МГК ВКП(б) были утверждены заместители командиров дивизий по политчасти, начальники отделов пропаганды и комиссары полков — опытные партийные работники. На уровне райкомов партии формировался политсостав батальонов, рот и взводов.

Старшие командиры ополченческих дивизий подбирались Штабом Московского военного округа. Среди них было немало преподавателей военных академий, командиров, штабных работников Красной армии, имевших боевой опыт. Но основная масса младшего и среднего командного состава боевого опыта не имела.

В Наркомате иностранных дел СССР всю мобилизационную работу партийная организация провела за трое суток. Штаты его Центрального аппарата составляли 641 человек. Было подано свыше 200 заявлений. После первичного отбора в ополчение записали 176 сотрудников.

Организационные собрания проводились по отделам и подразделениям. В некоторых из них дипломаты и технический состав записывались поголовно. Руководству приходилось принимать меры для обеспечения преемственности в работе аппарата.

О царившей в эти дни атмосфере среди сотрудников Наркомата позднее рассказал Н. В. Новиков (впоследствии — Посол СССР в США):

«Партгруппа нашего отдела провела собрание, в повестке дня которого был только один вопрос… Обсуждение было кратким, серьёзным и действенным. Члены партгруппы безоговорочно высказались за вступление в народное ополчение… Список ополченцев нашего отдела был передан руководству наркомата, которое рассмотрело его одновременно с аналогичными списками из всех других звеньев аппарата и утвердило с одним изъятием… Из всех мужчин в отделе остался один я. Признаюсь, что, узнав о сделанном для меня исключении, почувствовал себя чуть ли не таким же дезертиром, как исключённый из партии сотрудник. Мне казалось, что такими же глазами на меня смотрят и три сотрудницы отдела — секретарша, стенографистка и машинистка, не говоря уже о сотрудниках других отделов, не знавших, что я записался в ополчение вместе со всеми.

Угнетаемый подобными чувствами, я позвонил наркому и взволнованно сказал, что, по моему глубокому убеждению, мне следует быть в ополчении рядом со своими товарищами, иначе это будет воспринято всеми как какая-то особая поблажка.

Не дав мне высказаться до конца, Молотов гневно ответил: — Вот уж не ожидал от вас таких нелепых рассуждений, товарищ Новиков! Что же, по-вашему, мы собираемся закрыть Наркоминдел? А если нет, то ведь кому-то нужно будет в нем работать? Нужно заново организовать отдел, а кому же его организовать, как не заведующему?

Бросьте ваши благоглупости, засучите рукава и работайте. Пока — один за всех. Потом кого-нибудь подберём вам в помощь».

На состоявшемся 5 июля в актовом зале митинге присутствовало 126 человек. 45 из них представляли дипсостав, 24 — были слушателями ВДШ, остальные — рабочими разных профессий. Присутствовали жёны, коллеги ополченцев. От имени уходящих на фронт выступило несколько человек.

Затем добровольцы, многие с семьями, колонной двинулись по Москве от здания НКИД на Кузнецком мосту к сборному пункту в здании Московского института инженеров железнодорожного транспорта на Бахметьевской улице (сейчас — улица Образцова).

Штаб дивизии сразу же разместился в здании Института инженеров железнодорожного транспорта. Части и подразделения расположились в школах. Там с 3 июля проводилось формирование полков дивизии. 16‑й стрелковый полк (командир — полковник Н. А. Оглоблин) формировался в 234‑й школе; 17‑й стрелковый полк (командир — полковник Н. Ф. Супрун) в 32‑й школе и ПТУ № 189; 18‑й стрелковый полк (командир — майор Н. С. Полищук) в 242‑й школе, артиллерийский полк (командир — подполковник А. Л. Резников) в 387‑й школе.

Добровольцы из Наркомата иностранных дел были собраны в школе № 235. Там они проходили первоначальную строевую подготовку.

До 10 июля 1941 г. на улицах и площадях (на Колхозной площади, на кладбище Марьиной Рощи и в других местах) шли занятия ополченцев по изучению стрелкового и артиллерийского дела, материальной части, приёмов боя с применением гранат, бутылок с горючей смесью.

На длительное обучение времени не было, приходилось заниматься до позднего вечера. Сапёрная рота проходила обучение в стенах МИИТ, используя немногие остававшиеся дни пребывания дивизии в Москве для того, чтобы получить побольше знаний от преподавателей военной кафедры: как строить на поле боя блиндажи, окопы, противотанковые препятствия, устанавливать проволочные заграждения, минные поля.

В формировании 6‑й дно принимали непосредственное участие ответственные за мобилизацию в Дзержинском районе столицы — райком ВКП(б) и секретари партийных комитетов предприятий и учреждений, представители Штаба Московского военного округа, райвоенкомата. Каждому ополченцу выдали специальное удостоверение.

Наркомат обороны смог выделить кадровых военнослужащих лишь до уровня среднего командного состава. Остальной командно-начальствующий и полностью политический состав на уровне взводного и ротного звеньев отбирался из числа самих ополченцев, имевших опыт службы в армии или партийно-политической работы.

Командиром дзержинцев с 7 июля стал полковник А. И. Шундеев. По должности начальника штаба его место занял полковник М. В. Лебедев. Начальником политотдела 6‑й дно в звании старшего политрука был назначен Л. М. Куроптев, до войны возглавлявший в НКИД отдел прибалтийских стран. Комиссаром дивизии стал бывший преподаватель философии МИИТа М. Н. Савельев. Комиссарами полков 17 июля постановлением бюро МГК ВКП(б) были утверждены Д. Я. Гонцов, партстаж с 1920 г., И. М. Белогуров, член партии с 1919 г., Р. А. Новомиров, член партии с 1928 г., В. Н. Потапов, в партии с 1917 г. Инженером дивизии был назначен И. Д. Чиликин.

Постановлением ГКО предусматривалось, что во всё время нахождения мобилизованных в частях народного ополчения за ними сохраняется содержание: для рабочих — в размере их среднего заработка, для служащих — в размере получаемого оклада. В случае инвалидности, смерти мобилизованных они и их семьи пользовалась правом получения пенсии наравне с мобилизованными в регулярные войска.

Сказать об этих социальных гарантиях приходится в связи с тем, что в некоторых тенденциозных публикациях подбрасывается мысль, что, мол, ополченцы ожидали, что если им и придётся участвовать в боевых действиях, то лишь на короткий срок «до победы над Германией». Однако то, что известно по сохранившимся свидетельствам вернувшихся с войны сотрудников НКИД, позволяет утверждать: эти люди совершенно ясно осознавали, что идут навстречу смертельной опасности, а война не будет скоротечной.

21 человек из числа НКИДовцев не прошли медицинскую комиссию. Некоторые были возвращены на работу в Москву, отсеяны по другим причинам. В реальности командиры подразделений сами очень быстро убедились в том, что тех, кто не может справляться с суровыми условиями службы, лучше сразу отправить в тыл.

Позднее, в критические дни осени 1941 г., когда в Москве в дивизии народного ополчения записались более 24 тысяч человек, ещё 27 человек от НКИД добровольцами вошли в состав рабочего батальона. Он был включён в 3‑ю Московскую коммунистическую стрелковую дивизию, переименованную позднее в 130‑ю стрелковую дивизию. Таким образом, общее количество добровольцев 1941 г. из НКИД составило 183 человека.

Состав «дипломатической роты» был разнородным по возрасту, что соответствовало критерию мобилизации, которой подлежали граждане от 17 до 55 лет. В ополчение вступил почти весь выпуск 1941 г. Высшей дипломатической школы (нынешняя Дипломатическая академия). Были люди, недавно возвратившиеся из загранкомандировок. По происхождению — из семей рабочих, крестьян, трудовой интеллигенции. Все — члены ВКП(б) со стажем.

Помимо кадровых дипломатических сотрудников в ополчение от НКИД вошли числившиеся в его штатах работники инженерно-хозяйственного комплекса, подразделений Бюро обслуживания иностранцев (БюроБИН — соответствовал нынешнему УПДК), а также вспомогательных подразделений, располагавшихся в здании ведомства на Кузнецком мосту.

Некоторые из наших ополченцев к тому времени не проработали в НКИД и пары лет. Они пришли по номенклатурному партийному набору на замену репрессированным в ходе «чисток» дипломатам. Пройдя школу работы в промышленности, сельском хозяйстве, имея за плечами опыт общественной, комсомольской и партийной деятельности, все они отличались широким кругозором, тягой к освоению новых знаний, практики международных связей. Это были высоко мотивированные люди.

Большинство ополченцев НКИД среднего возраста владели стрелковым оружием, имели навыки строевой подготовки. Многие прошли срочную военную службу, некоторые участвовали в Первой мировой, Гражданской войнах, приобретя военные специальности. По тем временам уникальность высокого уровня подготовленности — научной, партийно-организационной, житейской — сразу поставила группу ополченцев из НКИД на видные места в системе управления дивизией. Многие из дипломатов стали младшими командирами, политработниками в дивизии.

Как начиналась и проходила жизнь ополченцев НКИД в рядах Красной армии? С 5 по 11 июля они находились на казарменном положении, но недалеко от дома. Питание обеспечивал Дзержинский районный пищекомбинат. Понемногу втягивались в армейскую жизнь.

Для некоторых подразделений дивизии в первых числах июля уже началось обучение в лагерях. Туда, например, еще 6 июля отбыл батальон ополченцев из Орехово‑Зуевского района.

Не все бойцы имели военное обмундирование. Многие уезжали на позиции в гражданской одежде. Лишь часть ополченцев получила чёрные гимнастёрки, галифе, серые пилотки и ботинки с черными обмотками. Вместо шинелей выдали ватные куртки защитного цвета.

Первое время далеко не у всех были винтовки. Взамен, в качестве вооружения, им выдали бутылки с зажигательной смесью. Подразделения 6‑й дивизии, как и остальных 11 дивизий московского ополчения, отбыли в прифронтовую зону (пока еще не на фронт), не имея средств артиллерии.

К 10 июля московская фаза формирования дивизии закончилась. В два часа ночи 11 июля ополченцы отправились на позиции.

Нужно отдать должное руководителям райкома партии, которые сумели обеспечить транспорт: автобусы 3‑го московского автобусного парка и оборудованные скамьями полуторки. Это было не совсем обычно, поскольку части других ополченческих дивизий в эти дни покидали Москву в основном в пешем строю.

Второй секретарь Дзержинского райкома партии П. И. Вакуленко вспоминал: «Мы хотели проводить дивизию торжественно, это желание было исключительное. Так как многие уже знали, что мы будем провожать дивизию, то весь народ наш вышел её провожать.

Когда в последний момент об этом сообщили в МГК, то нам это отсоветовали, но сдержать уже было невозможно. В два часа ночи все ополченцы были подняты для построения. Выехали колонной автобусов и грузовиков. Через Арбат, Кутузовский проспект по Можайскому шоссе в направлении Смоленской области. На улицах стояли целые толпы. Выставлены были наряды милиции, которые наводили порядок. Настроение толпы было исключительно патриотическое. Там в большинстве были родственники, знакомые, друзья. Это прощание, провожание очень хорошее впечатление оставило».

Только командование знало, что дивизия идет в район Дорогобужа. Конкретные цели и задачи оставались неопределенными: якобы предстоит продолжить обучение военному делу и строить оборонительную линию.

По материалам Фонда ветеранов дипломатической службы

Изображение (фото): Фонд ветеранов дипломатической службы

Исторические события:

• Первая мировая война 28.07.1914-11.11.1918;
• Гражданская война в России 07.11.1917-25.10.1922;
• Московское народное ополчение 04.07.1941-15.10.1941.

Участники событий и другие указанные лица:

• Гонцов Дмитрий Яковлевич, подполковник, комиссар 2 стрелкового полка 160 стрелковой дивизии, участник Великой Отечественной войны;
• Куроптев Леонид Михайлович, старший лейтенант, старший политрук, начальник политотдела 6 дивизии народного ополчения Дзержинского района Москвы, участник Великой Отечественной войны;
• Новомиров Роберт Абрамович, старший политрук, военком 3 стрелкового полка 6 дивизии народного ополчения Дзержинского района Москвы, участник Великой Отечественной войны;
• Оглоблин Николай Алексеевич, полковник, командир 1295 и 1293 стрелковых полков 160 стрелковой дивизии, участник Великой Отечественной войны;
• Полищук (Полещук) Никанор (Никонор) Семенович, подполковник, командир 18 стрелкового полка 6 дивизии народного ополчения Дзержинского района Москвы, участник Великой Отечественной войны;
• Резников Александр Леопольдович, подполковник, участник Гражданской и Великой Отечественной войн, командир 973 артиллерийского полка 6 дивизии народного ополчения Дзержинского района Москвы, участник Великой Отечественной войны;
• Савельев Михаил Никитич, военный комиссар 6 дивизии народного ополчения Дзержинского района Москвы, участник Великой Отечественной войны;
• Супрон (Супрун) Никифор Федорович, полковник, командир 17 стрелкового полка 6 дивизии народного ополчения Дзержинского района Москвы, участник Великой Отечественной войны;
• Чиликин Иван Дмитриевич, инженер-полковник отдельной саперной роты 6 дивизии народного ополчения Дзержинского района Москвы, участник Великой Отечественной войны;
• Шундеев Алексей Иванович, советский военный деятель, участник Гражданской и Великой Отечественной войн, командир 6 дивизии народного ополчения Дзержинского района города Москвы, полковник.